На воздушном шаре до Северного полюса (часть 2)

На воздушном шару до Северного полюса (часть 1).

Лжеандре из Петербурга

Сейчас мало кому известно, что у найденного в 1930 году дневника Андре был фантастический «предшественник».

В ноябре 1897 года в Петербурге разнесся слух о том, что в Олонецкой губернии, около имения некоего Николая Ивановича Ф., в лесу на шли небольшой воздушный шар яйцевидной формы емкостью до двух сот кубических метров, с ивовой гондолой и двумя рукописями в ней — на французском и шведском языках. Рукописи лежали в мешочке из просмоленного брезента.

Вскоре в России была издана книжечка на 32 страницах, якобы с текстом этих рукописей. А текст оказался не чем иным, как дневником... самого Андре. На титульном листе так и значилось:

«Дневник Андре. Путешествие на воздушном шаре к Северному полю су. Выпуск первый. Дозволено цензурой 13 ноября 1897 года. Санкт-Петербург. Издание Л. В. Колотилова. 1897 год».

В предисловии переводчик сообщал: «В последнее время и печать и публика очень много занимались вопросом об участи знаменитого воздухоплавателя Андре, рискнувшего отправиться на воздушном шаре к не ведомому до сих пор Северному полюсу... Напечатанное ниже начало дневника имеет, несомненно, громадное значение, так как дневник этот есть до сих пор единственный документ, взятый из реальной действительности, и по всем признакам принадлежал перу знаменитого воздухоплавателя».

Дальше шел дневник. С самого начала читателя поражала странная «Записка на заголовке»: «Северный полюс. Главный город, 8 ноября 1897 года. ...Прошу не разыскивать меня и не снаряжать для этой цели никаких экспедиций до тех пор, пока я сам когда-нибудь не извещу об этом весь мир... За мной следят, но... (Дальше записка испорчена.)».

На следующих страницах рассказывалось отчасти о том же, о чем сообщала и единственная дошедшая до материка депеша аэронавта, п сланная 13 июля:

«13 июля… Вечером... Выпущено 4 пары голубей. Первая пара пущена без особой надобности несколько часов спустя после отлета с твердой земли... Вторая пара выпущена вчера после полудня, а третья и четвертая сегодня — утром и вечером. ...Первая беда заключается в том, что благодаря набежавшей туче, охладившей воздух и опустившей аэростат, вчера вечером мы попали в ток воз духа, имевший... направление с востока на запад. ...Пришлось пролететь к западу более 200 миль... Теперь мы находимся приблизительно под 30°400 западной долготы и под 82° северной широты. Скорость полета около 25 миль в час». Можно было поверить, что эти записи подлинные.

Далее дневник рассказывал уже о событиях, никому не известных; но на первых порах в них не было ни чего, что могло бы показаться подозрительным.

Но вот читатель натыкался на следующую фразу:

«6 августа. И сам я не грежу, а живу, мыслю и чувствую; я сам несомненный обитатель нового странного мира. — короче говоря, я

живу на Северном полюсе, среди странных населяющих его существ...» И дальше:

«...Я невольно взглянул к таинственному, неизвестному Северу и... чуть не уронил подзорную трубу в море: под ветром, милях в двадцати перед нами, совершенно явственно обрисовался низкий темный берег.

— Земля! — крикнул я вне себя от охватившего меня волнения.

— Земля! — повторили, как эхо, мои товарищи, хватаясь за бинокли».

«...Принимая во внимание сделанные в полдень наблюдения, скорость и время движения аэростата, можно было с большой вероятностью заключить, что встреченная нами земля (на 20°24 восточной долготы) начинается с 88° северной широты, то есть всего в двух градусах от полюса...»

И «открытия» посыпались за «открытиями»: «Кроме осок, мхов и низкой северной березы», заметили еще и... «культурные растения», которые «волновались подобно колосовым хлебам и росли на правильных, геометрической формы участках».

И далее.

«На небольшом, поросшем низки ми деревьями плато возвышались какие-то удивительные, чрезвычайно странного вида постройки». (Далее следовало их описание.)

«— А где же люди? — невольно вырвалось у Стриндберга.

— И люди есть, — снова сказал зоркий Френкель.

Действительно, внизу на земле, неподалеку от построек, показалась и небольшая группа людей».

(К слову сказать, «зоркий» Френкель с детства страдал болезнью глаз, очень плохо видел.)

Далее в дневнике сообщались совсем уже небывалые вещи:

«— А вот и стада их, — заметил, наконец, Стриндберг.

— Какие стада? — удивился Френкель. — Это слоны; их, насколько я знаю, в Индии не пасут стадами.

— Нет, это не слоны, — возразил я, — а самые настоящие мамонты.

— Мамонты?..

...На одном из мамонтов сидел, с небольшой палочкой в руках, бородатый пожилой туземец, по-видимому, пастух странного стада».

«Назначения некоторых труб мы угадывали: судя по диаметру, это были, должно быть, проводники газов или жидкости».

«...островитяне летели при помощи громадных белых искусственных крыльев, очень похожих по форме на крылья обыкновенной летучей мыши. Кроме того, у каждого из них был прикреплен к ногам длинный двухлопастный  руль».

«В одну секунду за борт полетели мешки с песком... Аэростат стал подниматься с невероятной... быстро той. ...Я взглянул за борт. Внизу, на расстоянии менее тысячи футов, описывая в воздухе громадную спираль, островитяне летели кверху вслед за аэростатом, с каждым мгновеньем быстро нагоняя его».

На этом дневник обрывался.

Читатели были потрясены. Посыпались вопросы об источнике книги. Возникла версия, что под влиянием постигших его потрясений Андре сошел с ума. Ждали окончания записок. Ведь издатель сообщал, что, «если позволят обстоятельства, следующие выпуски будут иллюстрированы найденными в рукописях рисунками. Второй выпуск выйдет после первого в самом непродолжительном времени».

Читатели не дождались следующего выпуска. «Переводчик А. Веский», автор фантастических измышлений о приключениях Андре, продолжения «дневника» не решился выпустить.

Невидимка, несущая смерть

(По сообщениям зарубежной печати)

Догадок о причине смерти Андре и его спутников было высказано не мало. Первой из них была та, что они замерзли. Но в этом предположении много слабых мест. Прежде всего, данные метеорологических наблюдений показывают, что осенью 1897 года температура в районе Шпицбергена ни разу не опускалась ниже 15 градусов и это вряд ли могло убить троих людей, привыкших к суровому климату. К тому же у них были спальные мешки и медвежьи шкуры.

Вторая версия объясняла катастрофу самоубийствам, вызванным якобы тем, что путешественники считали свое положение безнадежным. Но людьми, обнаружившими последний лагерь Андре, не было найдено в нем ни гильз, ни патронов.

Третья версия, впоследствии принятая как наиболее достоверная, объясняла смерть полярников (Анд ре и Френкеля) удушьем. Палатка из прорезиненного шелка, в которой они жили, совсем не пропускала воздуха. Единственный вход также мог быть застегнут наглухо. Примус же поглощал немало кислорода. И все-таки эта версия тоже мало вероятна: едва ли Андре, опытный полярник, упустил это обстоятельство из внимания.

В конце 30-х годов тайной гибели трех аэронавтов заинтересовался датский врач Эрпет Адам Трайд. Он с детства увлекался книгами о полярных экспедициях. Об Андре он знал все, что только можно было знать, и тщательно анализировал появлявшиеся в печати версии его гибели.

Трайд прочел дневники Андре, осмотрел снаряжение, которое было привезено с острова Белого. Как врач, он не мог не обратить внимания на симптомы болезни, описанной Андре: резь в глазах, насморк, по нос, боли в животе, постоянная усталость...

«Симптомы очень напоминают сильную простуду, — думал врач, — но ведь известно, что эта болезнь не существует за Полярным кругом».

В 1947 году Трайду попадается на глаза медицинский отчет, который заставляет его задуматься. В Западной Гренландии среди эскимосов возникла таинственная эпидемия. Сначала врачи подозревают паратиф. Но специально посланная медицинская экспедиция поставила другой диагноз: трихинеллёз —- болезнь, вызванная употреблением в пищу моржового мяса. Био - бактериологическая лаборатория в Копенгагене принялась изучать шкуры полярных зверей со стендов зоомузея. В конце 1948 года капсулы трихинелл были обнаружены в белом медведе, убитом в Восточной Гренландии. Более тщательные лабораторные исследования показали, что тридцать процентов медведей этого района поражены трихинеллезом.

Трайд с новым усердием принимается за розыски. Ему удалось узнать тщательно оберегаемый секрет: отряд немецких солдат был эвакуирован во время войны с одной из полярных баз из-за эпидемии трихинеллеза, вызванной тем, что солдаты ели непроваренное медвежье мясо.

Трайд еще раз штудирует дневники Андре. Примерно 19 или 20 июля трое путешественников впервые отведали медвежьего мяса.

«2 7 июля. Френкель жалуется на быструю утомляемость.

3 0 июля. У него снежная слепота».

«Это уже симптомы, — подумал Трайд, — быстрая утомляемость и воспаление глаз, которое они приняли за снежную слепоту».

«3 августа. Мы... жестоко страдали от жары в палатке. Решили есть на воздухе... Так тепло, что мы сняли куртки...»

«Лихорадка», — решил Трайд.

8 августа Андре, считая, что у не го снежная слепота, пишет о том, как он пытается сдавливать глаза, чтобы иметь возможность видеть. Другая запись Андре, датированная тем же днем: «Носы текут непрерывно. Постоянный катар». Еще один симптом!

Все другие признаки трихинеллеза также упоминались в записях Андре.

Итак, косвенных доказательств не мало. Но как получить основное? В ноябре 1949 года Трайд едет на родину Андре, где в музее хранятся почти все реликвии экспедиции.

Позднее он рассказывает корреспондентам: «На дне лодки я нашел небольшую коробочку с обрезками кожи белого медведя. Потом я нашел три небольших остатка спального мешка Андре с маленькими заплата ми из медвежьей шкуры. И, наконец, я обнаружил медвежий череп, несколько позвонков, ребер и коленный сустав. Я соскреб четырнадцать крохотных кусочков высохшего мяса и отвез их в Данию для анализа».

Доктор Трайд вернулся в Копенгаген со своим драгоценным грузом, весившим всего три грамма, и передал его в бактериологическую лабораторию ветеринарной школы. Три месяца длилось исследование. Наконец получен официальный анализ. В обрезках медвежьего мяса было найдено и выделено двенадцать трихинелловых капсул.

Это уже неумолимо доказало, что экспедиция Андре погибла не от мороза, не от жестоких полярных ветров, а от невзрачной личинки — почти невидимой, о существовании которой они даже не подозревали.

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>