Вечные вопросы бытия.

Благодаря высокой твердости - он тверже всех природных образований, слагающих земную кору — и выдающимся оптическим свойствам алмаз завоевал себе заслуженную славу «царя минералов». Наряду с этими особенностями его выделяет среди созданий мертвой природы еще одно весьма важное обстоятельство: по своей структуре он является наиболее организованной, наиболее совершенной модификацией углерода — элемента, образующего одну из основных химических составляющих живого вещества.

Еще в середине прошлого века из метеорита, упавшего в Венгрии, выделили углеродоводородные соединения, похожие на парафин. Позже такие находки повторились неоднократно, причем оказалось, что они приурочены только к углистым хондритам и близкой к ним разновидности метеоритов — уреилитам, в которых углеводороды содержатся вместе с графитом и алмазами. Небольшие количества битуминозных веществ обнаружили в углеродистых желваках железных метеоритов — октаэдритов. Кроме парафинов в смеси метеоритных углеводородов присутствовали ароматические и жирные кислоты, углеводы, фенолы, высокомолекулярные полимеры, а также аминокислоты — важнейшие составные части белков, из которых образовано живое вещество.

Уже в наши дни астрономическими исследованиями установили присутствие углеводородов в атмосфере планет-гигантов Юпитера и Сатурна, в ядрах и коме (оболочке ядра) комет, в межзвездных облаках и даже в плазме ряда звезд (в том числе Солнца). Среди этих углеводородных соединений (которые зачастую содержали в своем составе азот) иногда находились молекулы, близкие к принимающим участие в биологических процессах на Земле. Естест венным следствием этих открытий явилось предположение о том, что в мировом пространстве существует внеземная жизнь; а раз так, рассуждали исследователи органических соединений космоса, значит, вместе с небесными телами — метеоритами и кометами — частицы этой жизни могут достигать Земли. Так, в наше время, через 100 лет после своего возникновения, на новом фактическом материале воз родилась гипотеза Г. Рихтера, Г. Гельмгольца и С. Аррениуса о панспермии — вечности жизни во Вселенной и переносе ее зародышей от одной планетной системы к другой. Справедливость требует напомнить, что идея панспермии, развившаяся в 70-х годах XIX столетия на основе микро биологических открытий великого Луи Пастера, впервые была высказана в форме гениальной догадки еще за 500 лет до н э стихийным древнегреческим материалистом Анаксагором который считал, что изначальные «семена» животных и растений были принесены на Землю из окружающего пространства падающим дождем. Поистине прав английский популяризатор науки Н. Колдер, иронически заметивший: «Разница между некоторыми современными гипотезами и теми предположениями, которые зазнайки насмешливо называют примером простодушия наших предков... не слишком велика».

И действительно, в начале 1960-х годов страницы печати запестрели сообщениями об открытии в метеоритах «жизнеподобных форм», «фоссилизированных микроорганизмов», микробов, бактерий и спор. По изображениям и описаниям одни из этих форм походили на земные, ныне живущие или ископаемые организмы, или на их половые клетки, другие же резко отличались и не находили аналогов среди живых существ.

Сенсация вызвала в публике волну возбуждения, однако оно продолжалось недолго. Через несколько лет путем тщательных, кропотливых и остроумных исследований удалось доказать, что первая группа находок и в самом деле принадлежала земным организмам, которые попали в метеориты из атмосферы, почвы или лабораторной обстановки и загрязнили их; самой распространенной здесь была пыльца амброзии — травянистого растения, завезенного в Старый Свет с Американского континента и широко расселившегося по странам Европы. Все другие образования оказались просто минеральными зернами и сростками, состоявшими из железа, магния, никеля, хлора, серы, силикатных соединений, иногда скоплений битуминозных веществ. Большинство этих зерен притягивается магнитом, не растворяется в органических растворителях, не разрушается при прокаливании и лишь имитирует форму живых организмов, подобно найденному в свое время в докембрийских породах агрегату минералов серпентина и арагонита, который, благодаря внешнему сходству с представителями простейших, признавался древнейшим живым существом и даже получил имя «эозоон» («заря жизни»). Такие минеральные образования впоследствии были обнаружены в лунном грунте реголите, где также подтвердилась их неорганическая природа.

Изучение углеводородов, найденных в метеоритах, тоже показало их неорганическую основу. Несмотря на то что все такие соединения сходны по составу с земными, они отличаются от земных содержанием иных изотопов углерода. В них значительно больше хлора, чем в органическом веществе. Среди них нет порфиринов — пигментов, обязательно присутствующих в живом веществе и входящих в состав хлорофилла, гемоглобина и других соединений, без которых жизнедеятельность растительных и животных организмов невозможна. Наконец, углеводороды метеоритов оптически неактивны, т. е. их молекулы не вращают плоскость поляризации света, в противоположность молекулам живого вещества.

После всех этих исследований представления об «импорте» жизни на Землю из космического пространства с помощью «падающих звезд» потеряли фактическое обоснование и были оставлены, но только для метеоритов. Что же касается комет, то очень многие ученые — астрономы и биологи — ив наши дни продолжают считать, что в ядрах и коме комет, а также в плотных межзвездных облаках с присутствием сложных углеводородных соединений может происходить образование живых клеток, возможно даже вирусов и бактерий, которые кометами могут быть занесены в окрестности и на поверхность Земли и других планет. Дело в том, что в кометах содержатся все химические элементы, которые входят в состав живого вещества (водород, углерод, азот, кислород, сера; не найден пока фосфор, который, однако, имеется на других космических телах); среди разнообразных соединений этих элементов в кометах установили такие биохимические молекулы, как аминокислоты, из которых состоит белок, пурины, участвующие в формировании структуры генетического кода животных и растений, и т. п.; общее содержание органических соединений в кометах составляет до 10 % кометной массы, что обеспечивало в начальные этапы формирования Земли, когда приток кометного вещества был весьма велик, поступление огромных количеств углеводородов; в снежно-ледовых ядрах комет заключена жидкая вода — непременный компонент среды, необходимой для развития и существования живых организмов.

Впервые идея возникновения жизни на Земле с участием комет была высказана в 1961 году американским астрофизиком Дж- Оро. Вскоре после этого видный советский астроном академик В. Г. Фесенков, защищая идею прибытия из-за пределов околосолнечного пространства непериодических комет, которые способны проникать во внутренние области Солнечной системы, писал, что кометы, направляемые к нам соседними звездами, могут оплодотворять внутренние планеты и приводить к- возникновению и развитию на них жизни. Некоторые зарубежные ученые пошли еще дальше, полагая, что приносимые кометами вирусы могут вызывать и уже вызывали эпидемии болезней, поражающих земные организмы. Если стать на эту точку зрения, т0 придется признать, что суеверия и легенды, сопровождающие появление комет, обобщают исторический опыт поколений...

Тем не менее об этом свидетельствуют упрямые факты. Известный английский астрофизик Фред Хойл и его коллега астроном шриланкиец Чандра Викрамасингх в книге «Болезни из космоса» приводят примеры совпадения вспышек эпидемий, в частности печально знаменитых пандемий гриппа, с прохождением вблизи Земли различных комет. Свое заключение они подкрепляют наблюдениями в межзвездном пространстве, среди скоплений космической пыли, спектров поглощения, сходных со спектрами поглощения живого вещества (микроорганизмов и спор).

Однако рассуждения о возможности транспорта жизни небесными телами пока опираются только на научную логику: никаких прямых доказательств существования жизни в ближайшем космосе нет. Все найденные на космических объектах органические соединения, включая аминокислоты и пурины, ничего не говорят о наличии жизни — это не более чем продукты химических реакций, идущих в пространстве под влиянием энергии космических излучений. По меткому определению известного советского астрофизика И. С. Шкловского, такие соединения являются в лучшем случае всего лишь «блоками», из которых при благоприятных условиях может образоваться живое вещество. Но от этих «блоков» до великого чуда природы, которое представляет собой Жизнь, еще очень и очень далеко.

Но ведь для того чтобы «оплодотворить» готовые к этому планеты, совсем нет необходимости транспортировать на них из космоса живые клетки. Вполне достаточно доставить нужные «блоки» — и при должном стечении обстоятельств из них возникнет основа живого вещества, белок. Нужен только толчок, стимул, который придаст первичному белку свойства, отсутствующие у неорганической материи, и позволит ему совершить качественный скачок от неживого к живому, от небытия к бытию.

В сложном явлении жизни заключены два важнейших аспекта. Один из них — это сам процесс жизни. «Жизнь,— говорил Ф. Энгельс это способ существования белковых тел», основой которого является обмен веществ, составляющих эти тела, с окружающей природой. Благодаря такому обмену происходит беспрерывное самообновление белка: одни его молекулы распадаются на исходные химические соединения, которые пополняют неорганический мир, другие одновременно создаются из неорганических элементов и занимают место ушедших частей — белок живет. Это непрерывное саморазрушение и самосозидание и составляет процесс жизни. Энергия, которая выделяется при разрушении одних молекул, служит творческой силой для построения других.

Второй важнейший аспект явления жизни — это ее способность к распространению в пространстве и во времени. Совершая качественный скачок от неживого к живому, белковое вещество одновременно с приобретением способности к обмену веществ, метаболизму, получает способность передавать во времени генетическую информацию, т. е. производить себе подобные белковые тела со свойствами и особенностями, присущими исходному родительскому телу. Таким путем реализуется возможность пространственно-временной экспансии живого вещества и его эволюции.

Следует заметить, что идее доставки из космоса живых клеток или биохимических соединений, из которых на Земле образовалось живое вещество, противопоставляется сильнейшая оппозиция в виде идеи самозарождения жизни в земных условиях. Согласно гипотезе самозарождения колыбелью жизни является «первичный бульон» — раствор солей, газов и разнообразных химических соединений,— заполнявший первые неглубокие водоемы на изобиловавшей вулканами поверхности молодой Земли в ранние этапы ее развития. Современная наука ясно представляет, что скачок от неорганического к органическому может произойти только под воздействием энергетического импульса извне. В примере с «первичным бульоном» источник энергии, способствующей осуществлению такого скачка, видят во вспышках космического излучения, в электрических атмосферных разрядах, в специфических химических реакциях, в перепадах температуры давления, которые связывают с вулканическими извержениями, а в последнее время все чаще с удар-ми волнами, возникающими при взрывах падающих на Поверхность Земли небесных тел.

Признанными лидерами научной школы, разработавшей эту гипотезу, являются известный советский биолог и биохимик академик А. И. Опарин и английский биолог, почетный академик Академии наук СССР Дж. Б. Холдейн, одновременно занимавшиеся этой проблемой. Большую поддержку ей оказали своими экспериментальными исследованиями американский космохимик Г. К. Юри и его ученик С. Миллер, которые, пропуская искровые электрические разряды через смесь метана, аммиака и воды, имитировавшую основные компоненты «первичного бульона» и протоатмосферы Земли, получили набор аминокислот и других органических соединений, нужных для формирования белков.

Однако утверждению гипотезы самозарождения как наиболее экспериментально обоснованной точки зрения на происхождение жизни мешают непреодолимые препятствия. Одно из них связано с проблемой возникновения генетического кода. Генетический код живых организмов создается определенным группированием входящих в структуру белковых клеток молекул нуклеиновых кислот. При размножении (делении) белковых тел эти сочетания нуклеиновых кислот обеспечивают у дочерних клеток такое же количество и расположение одинаковых аминокислот, как и у родительских клеток,— этим достигается передача наследственных свойств. Если факт образования составных частей белков из компонентов гидро- и атмосферы первичной Земли сомнений не вызывает, то о самопроизвольном синтезе молекул, строящих генетический код, не может быть и речи. Химические «полуфабрикаты», объединение которых может сформировать носитель наследственных свойств, дезоксирибонуклеиновую кислоту (ДНК), в природе отсутствуют, а для случайного слияния атомов элементов в молекулы ДНК нужен чрезвычайно длительный промежуток времени, продолжительностью выходящий за пределы истории Земли и возможный лишь во временном масштабе Вселенной. Выдающийся английский физик, философ и историк науки Джон Бернал в книге «Возникновение жизни» пишет, что появление на отмели первичного океана одинокой молекулы ДНК. производящей всю остальную жизнь, еще менее правдоподобно, чем встреча Адама и Евы в райском саду.

Наличие соединений типа нуклеиновых кислот в космосе, в частности в составе комет, склоняет сейчас очень многих ученых к признанию не имеющей альтернативы идеи иммиграции в пределы Земли составных частей живого вещества из космического пространства.

Другим препятствием является «проблема выбора»: каким образом из множества возникающих в природе химических соединений был «выбран» комплекс именно тех аминокислот, которые составили живое вещество? Сделанные Ф. Хойлом подсчеты, основанные на теории вероятности показывают, что такой отбор из случайных сочетаний комбинаций химических элементов тоже не мог произойти за время существования Земли и требовал запаса времени возможного только в масштабах Вселенной.

Как же на Земле возникла жизнь, когда произошло это, говоря словами известного английского ученого, президента Лондонского королевского общества Ф. Гопкинса, «самое невероятное в истории Вселенной событие»?

Еще совсем недавно, в середине нашего столетия, древнейшие проявления жизни на Земле по находкам ископаемых органических остатков (сине-зеленых водорослей) датировались ранним протерозоем, отстоящим от современности на 2,7—2,8 млрд. лет. С течением времени новые исследования отодвигали это событие все дальше вглубь истории Земли, до тех пор пока отдельные протобакте-рии и их колониальные сообщества не были обнаружены в породах древнего архея Африки и Западной Австралии (возраст пород 3,5 млрд. лет), а также Гренландии (даже 3,83 млрд. лет); вместе с этими бактериями, уже способными к осуществлению фотосинтеза, были найдены углеводородные соединения, сахаристые вещества (углеводы) и аминокислоты. Таким образом, если учесть, что одноклеточные существа начала архея уже достаточно сложны и, значит, произошли от каких-то более простых форм, зарождение жизни отодвигается к самым ранним фазам существования Земли как планеты, к той незримой черте, которая отделяет геологическую стадию ее развития от космогонической: уже покрытый тонкой, слабой и неустойчивой корой земной шар от еще неоформленного агломерата астероидов, хондр и пылевых частиц.

Из этого однозначно следует, что живое вещество в земных условиях появилось значительно раньше 3,83 млрд. лет назад, т. е. одновременно или почти одновременно с образованием Земли и Солнечной системы. В то же время неоспоримо, что в этом случае для эволюции по схеме классического естествознания — от протобионта, первого белка в «начальном бульоне» до протоклетки, способной жить на основе обмена вешеств и размножаться — в геологической истории Земли просто не остается времени. Единственным следствием этого силлогизма может быть заключение о том, что истоки живого вещества лежат в догеологической, допланет-ной стадии формирования Земли. Смелое положение о том, что первичный органический синтез, приведший к возникновению жизни, имел место еще до образования Земли как планеты впервые сформулировал в 1964 году в своей работе «Происхождение предбиологических систем» Дж. Бернал.

Таким образом, жизнь как процесс саморазвития первичных белковых тел возникла в огненной стихии столкновения, аккреции (слипания) астероидов, их осколков — метеоритов, комет и газово-пылевых частиц, когда разрушалось космическое и создавалось планетное вещество. От этой неизвестной, малопонятной нам обстановки до нас не дошло почти никаких документов, за исключением небольших порций метеоритного вещества, кометной пыли в виде частиц Браунли, да результатов наблюдений, производимых с помощью физических приборов в далеких уголках Вселенной, отделенных от Земли расстояниями, измеряемыми множеством астрономических единиц и даже световых лет.

Имея в своем распоряжении столь ограниченный фактический материал и бесконечность сомнений, так точно выраженных вопросом крупнейшего знатока проблемы американского ученого А. Дельземма, «на какую часть Солнечной системы можно экстраполировать аномалии нескольких крошечных хондр, найденных в од ном-единственном метеорите?»— мы сегодня эвристически представляем себе происхождение жизни на Земле в виде следующей цепи событий: исходным материалом для молекул первичного белка были поступившие из космоса «блоки» аминокислот, нуклеотидов и других сложных соединений, и «биоэлементы» (азот, кислород, фосфор, сера), которые освобождались при преобразовании космического вещества в планетное.

В ряду источников энергии, создававших импульсы для начала обмена веществ (космическое излучение, электрические разряды и т. п.), не последнюю, если не решающую роль играли взрывные волны, возникавшие в моменты, когда, по метафорическому выражению американского ученого Р. Болдуина, «метеориты встречают свой эффектный конец», а углерод приобретает наиболее сложную организацию расположения атомов в форме алмаза. Реальность образования составных частей белка под действием ударных волн показана экспериментальными исследованиями, при которых стрельбой баллистическими снарядами (болванками) в газовую среду, подобную первичной земной атмосфере, были получены аминокислоты и реакционно способные органические соединения (опыты нидерландских ученых А. и Н. Бар-Ну-нов); специалисты считают эти волны «крайне активным источником энергии для первичного абиогенного синтеза». Экстремальные условия среды, окружавшей появившиеся протобионты, не должны нас озадачивать, так как известны микроорганизмы, которые не прекращают жизненных функций при охлаждении до минус 260 °С (температура жидкого гелия), нагревании до 300 0С, повышении давления свыше 250 атм и длительного пребывания внутри атомных реакторов со сверхвысокой радиацией.

Значит, первое собственно органическое вещество, способное к метаболизму, размножению и передаче генетической информации, скорее всего, возникло на Земле из принесенных кометами и метеоритами биохимических соединений, которые прошли долгий путь отбора в условиях межзвездных пространств, но не из комбинаций молодых молекул, только что образовавшихся на формирующейся Земле и еще не готовых к выполнению столь важной задачи; дальнейшее же развитие жизни продолжалось уже в «теплом бульоне» первичных морей и океанов Земли. По-видимому, таким образом следует расшифровывать акт «оплодотворения» планеты Земля веществом космоса. По утверждению виднейших исследователей этого вопроса, проблема «путешествия» предбиологических соединений и даже живых форм на Землю с других небесных тел представляет собой меньшую трудность, чем проблема их возникновения в условиях Земли.

Совершенно новую сторону вопроса о происхождении жизни открывает рассмотрение молекулярной структуры живого вещества.

Еще в 1848 году Л. Пастер установил, что органические молекулы в природе существуют в виде «правого» и «левого» зеркальных изомеров. Во Вселенной наблюдается одинаковое количество тех и других изомерных форм, что обеспечивает равновесное (устойчивое) состояние органических соединений; такую равновесную смесь правых и левых изомеров принято называть рацемической средой.

В то же время живое вещество состоит из сочетания изомеров только однонаправленной ориентировки: аминокислоты в живом веществе только левые, нуклеиновые кислоты только правые. Таким образом, существование жизни .ВЯ1ано с нарушением зеркальной симметрии органических соединений и формированием молекул, находящихся в структурном неравновесии. Известно, что прекращение жизни (гибель организма) ведет к уравниванию количества одинаково ориентированных молекул, т. е. к восстановлению равновесия (симметрии). Развитие же жизни приводит к разрастанию неравновесия и росту числа молекул, выведенных из рацемического состояния. Констатация этого факта позволила Л. Пастеру сказать: «Жизнь есть функция асимметричности мира». Позже это положение было признано Дж. Холдейном и его школой.

Описанное явление скрывает в себе по меньшей мере две загадки. Первая — что же вызвало первоначальное нарушение рацемического (равновесного) состояния исходной среды, и, следовательно, способствовало возникновению жизни? Вторая — какие причины позволили этому неравновесию сохраняться, распространяться в пространстве и передаваться во времени?

Сам Л. Пастер и вслед за ним многие ученые, вплоть до ученых сегодняшнего дня, связывают нарушение структурного равновесия вселенского рацемата с космическими факторами (энергией излучения, взрывов и т. п.). В свете изложенных выше взглядов можно предполагать, что такое нарушение произошло на стадии аккреции — формирования планет Солнечной системы и преобразования космического вещества газово-пылевой туманности в планетное вещество, когда в столкновении планетезималей выделялось огромное количество энергии.

В дальнейшем среда «первичного бульона» и специфические условия, создавшиеся на поверхности молодой Земли, способствовали самоподдержанию возникшего неравновесия и его распространению во времени и в пространстве. По представлению известного советского физико-химика, лауреата Ленинской премии академика В. И. Гольданского, прогрессивно разрастающееся течение этого процесса в конечном счете привело к образованию на Земле биосферы. Внутреннюю сущность этого качественно нового явления развития материи В. И. Гольданский в работе «Возникновение жизни с точки зрения физики» выразил лаконичной формулировкой: «Напор жизни подавляет рацемицизацию» .

Такая теоретическая позиция, помимо всего, объясняет уникальность жизни в Солнечной системе, ограниченность жизни пределами Земли. Такова одна из возможных, опирающихся на современные научные данные схем «самой древней из всех древнейших историй»— истории возникновения живой клетки, давшей начало органическому миру нашей планеты. Американский микробиолог К. Э. Фолсом, посвятивший проблеме происхождения жизни «наиболее увлекательный период своей биографии», оценивает современное состояние этой проблемы следующими словами: «Для каждого события существует разумное объяснение. Одни объяснения сейчас кажутся более разумными, чем другие, в то же время некоторые события продолжают оставаться непонятными». Завершая свою справедливую мысль, он восклицает: «В этом заключается очарование науки!».

Однако «падающие звезды» причастны не только к возникновению жизни на Земле. На примере гибели динозавров мы видели, что они могут быть также источником причин, ведущих к уничтожению живых организмов. Причины вымирания крупных групп организмов и смены одних групп другими в истории развития жизни на Земле до сих пор не получили удовлетворительного объяснения. Некоторые ученые считают, что этот процесс обладает периодичностью и что эпохи массовых вымираний животных и растений повторяются в среднем через каждые 25—30 млн. лет. Согласно имеющейся точке зрения, такие эпохи совпадают с периодами учащенного кратерообразования на поверхности, что позволяет предположить существование космических факторов, управляющих развитием органического мира Земли посредством метеоритной или кометной бомбардировки.

Американские ученые разработали гипотезу, которая объясняет повторяемость притока на нашу планету кратеро-образующих масс влиянием неизвестного нам тела, гипотетического спутника Солнца — карликовой звезды Немезиды. Обращаясь вокруг Солнца с периодом 25—30 млн. лет, Немезида через эти интервалы привносит в Солнечную систему сгустки межзвездного кометного вещества, которые обрушиваются на Землю и вызывают гибель организмов. Другая родственная гипотеза предполагает, что повторяющееся нашествие на Землю смертоносных комет происходит в следствие цикличности движения Солнечной системы в Галактике и периодического пересечения ею кометного облака, подобного облаку Оорта.

Однако фактический материал (анализ космических снимков) указанную периодичность кратерообразования на Земле и других планетах пока не подтверждает. При подтверждении доказательствами периодичности массовой гибели организмов подобные гипотезы могут быть приняты в качестве рабочих, но лишь в случае, если из них исключить кратерообразующую роль комет, оставив этим загадочным телам функцию переносчиков вредных для земной жизни соединений. Эти гипотезы преследуют цель обосновать представление о том, что кометы не только несут на Землю жизнь, но и дирижируют течением жизни в течение веков.

В заключение нельзя не коснуться вопроса происхождения биологических видов. Ученые XX столетия уже давно пришли к мнению, что многообразие растительных и животных видов в юстории органической жизни на Земле и развитие жизни от простого к сложному невозможно объяснить только эволюционным путем, процессом постепенной изменчивости и последующего естественного отбора. Величайшим достижением последарвиновской мысли является идея мутаций — внезапных резких изменений (отклонений от утвердившейся нормы) наследственных свойств организмов под влиянием внешних факторов. В результате мутаций организмы приобретают новые, передающиеся по наследству последующим поколениям морфологические, физиологические и другие особенности, которые оказывают прогрессивное влияние на развитие видовых качеств, вплоть до появления качественно новых растительных и животных форм, образующих ранее несуществовавшие виды, роды и более высокие таксоны систематики органического мира.

Большинство ученых к числу важнейших факторов мутационных изменений относит импульсы космического излучения, одни из которых исходят от Солнца, а другие возникают в дальнем пространстве при физических преобразованиях звездной материи (вспышках сверхновых, радиоизлучениях других галактик и т. п.) и достигают Солнечной системы. Некоторые специалисты отдают предпочтение влиянию колебаний магнитного поля или других энергетических полей, присущих Земле. Гипотеза периодичности смен одних форм органической жизни другими под воздействием космических бомбардировок позволяет отнести к числу возможных мутагенных факторов ударно-взрывные волны и сопутствующие им явления, возникающие при падении на Землю метеоритов и комет. По данным советского биолога-генетика В. А. Драгавцева, вдоль траектории падения Тунгусского космического тела отмечаются резкое увеличение частоты мутаций сосны и мутационные изменения среди насекомых.

Однако в последнее время все настойчивее начинают развиваться представления о том, что одними эволюционными и мутационными изменениями дело не ограничивалось. Взгляды ученых обращаются к притоку на Землю из космоса не только энергии, но и материи. Например, Ф. Хойл и Ч. Вик-рамасингх пишут: «Если бы Земля была изолирована от внешних источников, насекомые могли бы воспроизводиться до скончания веков, но так и остались бы насекомыми, а обезьяны, сколько бы они не размножались, рождали бы только обезьян. Скучно было бы тогда на Земле...».

Материальный механизм мутационных изменений приводится в движение внесением внешними факторами вариаций в состав и структуру нуклеотидов, формирующих генетический код. Сколь же вероятна возможность развития видового разнообразия жизни на нашей планете путем неоднократной трансформации одних и тех же нуклеокислот в генетическом коде животных и растений? Японский генетик М. Кимура пришел к выводу, что для этого не хватило бы всего времени существования Вселенной.

«Объяснение многообразия жизни лишь такими трансформациями,— говорят Ф. Хойл и Ч. Викрамасингх,— равносильно представлению, будто при переписывании Библии миллиарды раз из случайных ошибок могут возникнуть все книги, когда-либо написанные на Земле». Еще более эмоционально защищает высказанную идею Ч. Викрамасингх: «Нелепо полагать, что информацию, которую несет одна простейшая бактерия, путем репликации можно развить так, чтобы появился человек и все живые существа, населяющие нашу планету... Мы не можем согласиться с тем, что гены, необходимые для создания шедевров музыки, литературы, искусства или овладения высшей математикой, возникли от случайных мутаций генов обезьяны». По мнению Ф. Хойла и Ч. Викрамасингха, гены «реконструировались» не только с участием импульсов энергии, но и путем взаимодействия с космическим веществом, молекулами органических соединений метеоритов и комет, которые могли проникать в генетический код земных организмов и вносить в него изменения, подобно тому как это делают возбудители наследственных болезней.

С этой теоретической предпосылкой перекликаются представления одного из открывателей Тунгусской космохими-ческой аномалии советского ученого С. П. Голенецкого: при столкновении комет с Землей в биосферу привносятся частицы кометного вещества, которые оказывают сильнейшее стимулирующее действие на развитие живых организмов(Голенецкий С. П., Степанюк В. В. Кометное вещество на Земле (к исследованию Тунгусской космической аномалии).— В кн.: Метеориты и метеоритные исследования. Киев, Наукова думка, 1983). Вероятно, влиянием таких, еще неизвестных нам соединений, объясняется ускорение восстановления растительности, уничтоженной взрывом в районе Тунгусской катастрофы; это явление наблюдается в зоне проекции траектории движения Тунгусского космического тела на земную поверхность, т. е. там, где произошло отмеченное выше нарушение генетического аппарата растений.

Подобная позиция никоим образом не исключает роли эволюционных изменений и мутаций в совершенствовании жизни на Земле. Отрицать и то, и другое было бы чистейшей метафизикой. Диалектическая закономерность развития заключается в чередовании протяженных интервалов эволюционного процесса с кратковременными вспышками скачкообразных революционных преобразований, при которых происходят резкие качественные перестройки вещей и явлений. Процесс эволюции можно уподобить периоду поисков природой нужных решений, мутационные скачки — неожиданным находкам, одни из которых сразу же идут в дело, а другие остаются неиспользованными.

Но нельзя перекладывать всю ответственность за возникновение новых органических форм только на плечи естественного отбора и мутаций. Естественный отбор подготавливает и накапливает материал и средства для видовых изменений, мутации вносят свои коррективы и осуществляют такие изменения. Однако как при этой схеме связать замедленность темпа развития жизни на протяжении первых почти 4 млрд. лет истории Земли, когда органический мир не мог вырваться из пределов группы сине-зеленых водорослей и примитивных многоклеточных животных, с Большим биологическим взрывом на рубеже протерозоя и кембрия, после которого начался стремительный расцвет все более организованной фауны и флоры? Как объяснить головокружительный калейдоскоп жизненных форм в течение 570 млн. лет фанерозоя (палеозоя, мезозоя и кайнозоя), на протяжении которых появились все остальные типы и классы известных нам животных и растений? Чем материально обосновать активную стимуляцию высшей нервной деятельности в конце кайнозоя и возникновение такого «невероятного» продукта высокоорганизованной органической материи, как сознание, способность живого вещества к познанию устройства окружающего мира и его направленному преобразованию? Видный американский космолог и крупнейший авторитет в вопросах происхождения жизни Карл Саган с горечью признает, что эти грани проблемы не менее, а, возможно, даже более сложны, чем проблема самозарождения живой клетки.

При таком положении вещей взгляды Ф. Хойла и Ч. Внкра-масингха предстают правомерной попыткой приблизиться к пониманию непростой картины филогенеза — процесса развития органических форм в течение всего времени существования жизни на Земле. Хотя эти взгляды пока не подтверждены доказательствами, они не противоречат общей логике движения науки и имеющимся фактам. Опираясь на предложенные смелыми учеными идеи, можно предполагать, что эволюционный процесс и мутагенез ведут к более или менее последовательной смене видов, в результате же притока приносимого «падающими звездами» активного космического вещества возникают «крупные формы жизни» (терминология К. Сагана) с принципиально новыми биологическими свойствами. Насколько подобные представления справедливы, покажет время.

Выдающийся французский летчик и писатель Антуан де Сент-Экзюпери поэтическими средствами так выразил философскую сущность изложенной проблемы, восходящую к мысли о том, что мир един в своем развитии от газово-пыле-вой туманности до человека, наделенного способностью к познанию движения вещей и явлений и преобразовательного участия в нем: «Идя к осознанию Вселенной, мы возвращаемся к самой сути человеческой судьбы... Из кипящей лавы, из звездного вещества рождается жизнь... Жизнь движется к сознанию. Звездное вещество неторопливо вскармливает и растит самый благородный свой цветок...» .

В свете описанных нами гипотез не только планета Земля, на которой мы живем, есть дочь космоса, но и сама жизнь, которая в конце концов создала нас, людей, есть тоже детище космоса. Возникнув как новая качественная форма движения материи в столкновении астероидов, метеоритов и комет, в диалектическом единстве разрушения собственно космического вещества и перехода его в новое, планетное, вещество, жизнь продолжала развиваться на зыбкой поверхности Земли под влиянием замедлившейся, но исторически не прекратившейся бомбардировки небесными телами. Посредством этой бомбардировки космос продолжал воздействовать на эволюцию планеты и конечного создания этой эволюции — живого вещества. И нет ничего нелогичного в предположении, что и сам человек как биологический вид, увенчанный разумом, так же как и другие биологические виды на Земле, обязан своим происхождением стихии «падающих звезд».

Однако не будем отклоняться от позиций научного материализма, будем помнить, что чудес не бывает. Никакая, даже самая из ряда вон выходящая космическая причина не может вызвать в цепи последовательных явлений нового, внеочередного, явления, если его возникновение не подготовлено предшествующим внутренним развитием системы, историческим накоплением в ней необходимых качественных изменений.

При рассмотрении на предыдущих страницах проблемы массового вымирания организмов в связи с космическими катастрофами мы прошли мимо любопытного обстоятельства: последствия позднемеловой катастрофы, приведшие к гибели вместе с динозаврами значительной части органического мира того периода, не оказали рокового влияния на целый ряд существовавших тогда же живых форм, в том числе на появившихся, как и динозавры, в триасе, но не успевших развиться, еще примитивных и малочисленных млекопитающих. Наоборот, возникшие в результате катастрофы условия способствовали расцвету млекопитающих и занятию ими господствующего положения в органическом мире последующего кайнозоя. В этом сказалась непреложность основного закона диалектики, по которому новое, несущее более совершенные в данный момент качества, побеждает уходящее старое в непрерывном движении природы вперед. В этом проявилось также удивительное свойство жизни, ее способность, по словам И. П. Павлова, к «беспредельному приспособлению», созданию прогрессирующих в своем развитии форм, выживающих и расселяющихся в изменившейся среде, губительной для прежних форм, не готовых к происшедшим переменам. Эта основополагающая особенность жизни была впервые отмечена замечательным русским физиологом И. П. Павловым в выступлении на XIV Международном медицинском конгрессе в Мадриде в 1903 году; ее значение неоднократно подчеркнуто в сочинениях выдающегося естествоиспытателя нашего века В. И. Вернадского.

Среди биологов распространено представление о том, что вымирание гигантских рептилий на рубеже мезозоя и кайнозоя «расчистило путь» для последующего развития млекопитающих, которое в конце концов привело к появлению человека. Однако, будучи вполне справедливым по существу, это представление не в состоянии объяснить возникновение человеческого сознания, способности к познанию, этого, по словам В. И. Ленина, «высшего продукта природы».

Почему награждения разумом удостоился представитель нового класса млекопитающих — кайнозойский человек, а не представитель могучей мезозойской ветви пресмыкающихся — динозавров? Ведь динозавры в мелу достигли очень высокой степени биологической организации. Некоторые из них, как и будущие люди, научились пользоваться смешанной животно-растительной пищей, приобрели в процессе эволюции вертикальную походку с высоко поднятой, способной к широкому обзору головой и приспособленные для захвата передние конечности — «руки», сумели стать эндотермами, т. е. обзавестись таким важнейшим физиологическим достоинством, как теплокровие, имели мозг, по размеру превосходящий мозг самых крупных из когда-либо живших млекопитающих. Что же помешало динозаврам выделить из своей среды популяцию, которая достойно завершила бы историческое восхождение этой группы животных, открыв ей уникальную возможность «сделаться человеком»? Очевидно, все та же причина, которая «свела динозавров в могилу»: несомненно, прогрессивные особенности внутренней организации, использованные затем млекопитающими, в частности приматами, и позволившие последним завоевать вершину эволюционной пирамиды, достались динозаврам слишком поздно, на склоне их эволюционного пути, когда эта биологическая группа уже не несла в себе творческой энергии для дальнейших взлетов. Поэтому крупный болгарский палеонтолог, член-корреспондент Академии наук Болгарии, Тодор Николов с полным правом назвал беспримерную картину филогенетического развития динозавров «блестящей неудачей эволюции».

Млекопитающие же явились именно тем классом живой природы, который, соединив в себе наиболее существенные достижения эволюции, оказался готовым к использованию поступающих из космоса биостимуляторов, нужных для организации «мыслящей материи». С чего началась жизнь? В чем ее тайна? Откуда она? Откуда мы? Где, в чем наши истоки? Как родилась наша способность к познанию? Эти вечные вопросы никогда не переставали беспокоить человечество с тех теряющихся в «дыму столетий» пор, как оно осознало себя. Они не перестают беспокоить его и сейчас. «Тайна бытия окружает нас со всех сторон своими грозными загадками, и надо быть поистине легкомысленным, чтобы не терзаться трагической нелепостью человеческого существования» — пишет классик французской литературы А. Франс.

Американские астрономы Д. Голдсмит и Т. Оуэн в книге «Поиски жизни во Вселенной» писали: «В стремлении найти ответы на эти вопросы нас не оставляет чувство неудовлетворенности от того, что мы знаем так мало». Мы стараемся обуздать свое воображение и «пытаемся перешагнуть границу неведомого... оставаясь в рамках современного научного мышления». В это время «между строгими научными доказательствами и свободным полетом мысли рождается конфликт, который движет наши искания все дальше и дальше...».

Заключить этот раздел лучше всего аксиоматическим положением из гипотезы Ф. Хойл а и Ч. Викрамасингха: жизнь ни в коей мере не является только земным явлением — это явление космическое. Кто продолжает оставаться на прежних позициях, тот в наши дни выражает докоперниковскую точку зрения.

Наиболее общий современный взгляд на изложенные вопросы выражен в работе «Космохимические основы зарождения жизни» советским геологом Г. В. Войткевичем: «Возникновение Земли и жизни, видимо, представляло собой единый взаимосвязанный процесс, и процесс этот был результатом химической эволюции вещества Солнечной системы». К этому надо только добавить: возникновение не только Земли и жизни, но и сознания, мысли. Об этом проникновенно писал в своих трудах о ноосфере В. И. Вернадский.

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>